НАШЛА СЕБЯ

 Жила в Сыктывкаре - центре автономии Коми - пенсионерка Мария Цубер. Выросла в детском доме поселка Пыелдино, выучилась на экономиста, вырастила и дала высшее образование сыну Анатолию, дождалась и внуков. Но не давала ей покоя неизвестность: кто ее родители, какова судьба семьи. В паспорте было записано: «родилась в Коми, национальность коми», условной была и дата рождения, поскольку в детдоме у неё не было документов.

Многократные попытки узнать о себе остались безуспешными. И решила Мария обратиться в Сыктывкарский «Мемориал». Его председатель Михаил Рогачёв, тоже коми по национальности, обнаружил в архивах запись, что семья Цуберов была депортирована из Львовщины. В 1994 г. он переслал к нам запрос для дальнейшего поиска. Нами были найдены "следы" семьи в архиве УМВД Львовской области. Мы выписали имена и годы рождения родителей и 5 детей Цуберов. Все они в феврале 1940 года были вывезены как польские осадники из села Жулин Стрыйского района. В анкете указывалось, что имущество семьи конфисковано, что сама семья Михаила Цубера амнистирована еще в 1941 году, причём мать Екатерина освобождена со старшей дочерью Софией, а отец - с остальными детьми. Так Мария Цубер узнала, что она - полька, что родители переехали в Жулин из-под польской Сталёвой Воли в 1936 году (там родились они и трое их детей), а сама Мария и меньший брат Бронислав родились уже в Жулине. Возник вопрос - что же произошло в дальнейшем с этой большой семьей. Установили, что ни на Львовщине, ни в Коми никто из них не проживает. Сельсовет Жулина на наши запросы и просьбы опросить свидетелей упорно не реагировал. Не нашли в Стрийском бюро РАГС записей о рождении. Не ответили нам на запросы о родственниках власти из Сталёвой Воли, не помогли и публикации в прессе. Польский «Мемориал» не обнаружил запросов на эту фамилию в своей картотеке.

Исследуя архивы Коми, М. Рогачёв вскоре установил, что младший из детей - Бронислав - умер в одном из уже не существующих лагерей лесорубов в Сысольском районе. В списках Сыктывкарского детского дома отыскались имена еще двух братьев - Мечислава и Эдварда. Начались поиски его воспитателей и воспитанников. Только через многие месяцы мы общими усилиями отыскали некоторых из них в Украине и России, кое-кто вспомнил имена Цуберов, но об их дальнейшей судьбе ничего не узнали. Путь воспитанников детдома прослеживался до Воронежа, где детей перераспределили. Предположили, что польских детей тогда, в 1946 году, вывезли в Польшу, как и многих других детдомовцев. Тем временем польский «Мемориал» продолжал поиски в своей стране.

В апреле 1996 года мы пригласили г-жу Марию посетить родные места. Она приехала вместе с сыном. В городе Стрый мы узнали, что в Горсовете работает репрессированный Иван Попович, уроженец Жулина. Оказалось, что его семья проживала рядом с Цуберами и была одновременно с ними депортирована, как и другие зажиточные украинские крестьяне. Г-н Попович сам отыскал нескольких старожилов, которые помнили расположение усадьбы Цуберов. Нас повели на свежевспаханное колхозное поле и показали это место. Каково же было наше удивление, когда именно в том месте, по прошествии десятков лет, мы заметили густо перемешенные с землей осколки кирпича и других строительных материалов! Обое Цуберов со слезами на глазах упали на колени, целовали родную землю, собирали эти осколки родного отчего дома. Крестьяне рассказали, что отец Марии уже тогда тяжело болел. Во время принудительной транспортировки к железнодорожным эшелонам энкаведисты не позволили семье ничего взять из дома, дети были плохо одеты, стоял ужасный мороз - ниже 20 градусов. Соседские крестьяне принесли льняной пакли и укутывали мерзнущих на санях малышей. Строения депортированных были сразу же разобраны, а земля запахана колхозом. Показали нам и сельский костёл, в котором, крестили Марию и Бронислава. На момент нашего приезда здание использовалось как склад.

В Стрые гости впервые в жизни посетили службу в прекрасном действующем костёле, встретились с представителями польской общины района. Райгосадминистрация, и в частности председатель Комиссии по восстановлению прав реабилитированных, г-жа Лидия Присташ, чутко отнеслись к репрессированной семье. Документы об отсутствии других родственников смогли заверить только «Мемориалы» Коми и Львовщины, однако Мариии Цубер выдали надлежащую по закону сумму компенсации за конфискованную усадьбу. Эти мизерные средства едва покрыли стоимость дороги от Коми до родной земли. Помогли нам отыскать и костельные книги с записями о рождениях, которые всё же нашлись в Стрыйском бюро РАГС, и получить свидетельство. Наконец Мария обрела истинную дату своего рождения и своё полное имя - Мария-Тереза.

Отъезжая, она горько плакала, говорила, что не хочет возвращаться в ту вечную мерзлоту, в которой прожила всю жизнь, что наша земля и люди такие теплые, приветливые, каких она до сих пор не встречала. А через неделю после их отъезда у нас раздался телефонный звонок из Варшавы. Председатель польского «Мемориала» Петр Митцнер сообщал, что отыскал адреса брата и сестры Марии Цубер, которые живут на севере Польши, в Яструвье, и уже передал их с оказией в польскую группу Московского «Мемориала» – г-ну Александру Гурьянову. Возвратившись из командировки в Чечню, А. Гурьянов передал нам эти адреса. Сразу же написали Цуберам, сообщили о Марии и предложили встретиться через месяц в Варшаве, куда мы с мужем были приглашены на конференцию. А ещё через несколько дней позвонил по телефону уже Эдвард Цубер. Он дрожащим от волнения голосом проговорил: «Марыся - наша сестра». Тут уж были слезы радости на обоих концах связи. Г-н Эдвард сообщил, что их с братом действительно вывезли в северный польский детдом, что отец умер еще по дороге в Заполярье, и его, как это водилось, видимо выбросили из товарного невольничьего вагона-«телятника» где-то по пути (вот какой была эта его «амнистия с 4 детьми»!). Тогда же пропали и все документы. Мать с 16-летней дочерью Софией работала на порубке леса, там похоронила младшего сынишку. Других распределили по детдомам, о которых матери не сообщали. Вернувшись после войны в Польшу, только через 8 лет мать отыскала обоих старших сыновей. С тех пор они жили вместе. Всего десять лет назад мать умерла, так и не дождавшись известия о судьбе разыскиваемой меньшей доченьки, хотя до конца верила, что она жива и найдётся. Эдвард и София Цуберы имеют большие хозяйства и не могли летом приехать в Варшаву на встречу с нами, но сообщили, что там живет их младший брат Мечислав, с которым мы впоследствии и встретились.

Бывший военный, авиационный штурман, теперь пенсионер, он живет сам, и был бы рад разделить жильё с отыскавшейся наконец сестрой. Но старшая, София, настоятельно просила, чтобы Мария переехала к ней. Вскоре произошла первая их встреча - на Познаньском железнодорожном перроне. Обе сестры безошибочно узнали друг друга среди вокзальной толпы. Съехалась вся польская семья. В первую очередь посетили могилу матери, последним предсмертным словом которой было «Марыся».

Чтобы объединить эту семью, понадобилось около трех лет поисковой работы четырёх отделений Международного «Мемориала» – Коми, Украины, России и Польши.

на фото(справа налево)- Мария, Зофья и Эдвард с женой