Бережанская тюрьма.

В конце XIX века в Галичине наблюдалось усиление сопротивления украинцев против господствующей Австро-Венгерской империи. В этот период, для подавления восстаний и национального движения власти строили новые тюрьмы, в том числе в Бережанах, Чорткове, Кременце.

В Бережанах рядом с тюрьмой было построено здание окружного суда (дом юстиции), частные дома судовых и тюремных чиновников. В Бережанский округ входили тогда Рогатынский, Бильшивский, Подгаецкий и Козовский районы. Здесь было даже отделение для пожизненного заключения. Тюрьма продолжала функционировать и при польской власти.

17.09.1939 года большевистская армия перешла границу по реке Збруч, оккупировала Галичину и объявила военное положение. Комендантом Бережанского военного гарнизона был назначен подполковник Респер, его заместителем – капитан Кальбек. В тюрьме тогда находилось около 300 заключённых различных категорий, арестованных и осуждённых Польскими властями. Репер приказал их всех освободить. В помещении бывшего комиссариата полиции расположилось отделение НКВД. Его начальником был старший лейтенант Судовицкий.

После «Народного собрания» во Львове 26.10.1939, началась новая эпоха в регионе. На все руководящие должности назначали присланных из СССР работников. Были арестованы все бывшие государственные, финансовые, юридические, военные, железнодорожные служащие, хозяева предприятий и торговых заведений. С декабря начались массовые аресты интеллигенции, крупных владельцев земли и другой частной собственности – поляков, украинцев, людей всех других населявших край национальностей. Арестованы были также общественные деятели. Все прежние общественные организации были запрещены, как антисоветские и националистические.

Начальником тюрьмы был назначен энкаведист Красан. Тюрьму оградили колючей проволокой, окна заколотили досками. Двор разгородили на малые участки высоким плотным забором, чтобы узники при передвижении не могли видеть друг друга и постройки. Одна из стен тюрьмы выходила на узкую уличку Нову. Большевики выселили всех жителей этой улицы, запретили по ней ходить, а затем также оградили колючей проволокой.

Посещать тюрьму и заключённых родственникам не разрешалось. На все вопросы был один ответ: «Здесь такого нет».

Политзаключённые содержались в ужасных, антисанитарных условиях. Количество их в каждой камере в 3-5 раз превышало нормы. Узникам приходилось больше стоять, чем сидеть, а спали так тесно, что поворачиваться на другой бок приходилось одновременно всем в камере. Нар не хватало, спали на цементном полу. На допросах подозреваемых подвергали жестоким пыткам, принуждая подписывать признания в вымышленных энкаведистами преступлениях и оговаривать других. Об этих зверствах и о массовых расстрелах весны 1940 года население ничего не знало.

В марте 1941 года прошла новая волна арестов. Теперь главными «врагами» считались молодые, образованные, сознательные местные жители - украинцы, поляки, подозреваемые в антисоветских настроениях, иногда просто люди с неславянскими фамилиями. Среди заключённых были и совсем юные - ученики 7-го классы школы, и престарелые пенсионеры, в прошлом военнослужащие разных армий.

22.06.1941 года, с началом военных действий Гитлера против СССР, начались массовые расстрелы в тюрьмах. По существующим инструкциям, при объявлении военного положения все осуждённые к расстрелу и большим (от 10 лет) срокам заключения по политическим статьям подлежали немедленному расстрелу. Для эвакуации в Бережаны была выслана из Тернополя карательная команда – 22 конвоира, под руководством младшего лейтенанта Гловы и двух сержантов. Только 26 июня эвакуировали первую партию заключённых. Быстрое продвижение немецких войск помешало эвакуации остальных заключённых вглубь СССР. Поступило распоряжение освободить криминальных преступников, а политических, даже просто задержанных по подозрению, при облавах и отсутствии документов, - «эвакуировать по первой категории», т.е. расстрелять. Начались кровавые расправы. Не смотря на рёв постоянно включённых двигателей тракторов, жители окрестностей все эти дни слышали из тюрьмы выстрелы и крики людей.

Занятые собственной эвакуацией и спасением, работники тюрьмы и НКВД перекладывали эти обязанности друг на друга, выполняли наспех. Жертвы закапывали в доверху наполненные общие ямы, иногда бросали на месте расстрела в лесу. Так, в лесу, в урочище Кушнирка возле села Жуков, 12 расстрелянных лежали брошенными несколько дней. Жители не смели к ним приближаться, пока большевики сбежали из района. То же самое произошло и с 6 расстрелянными возле с. Барановка, в урочище Писаривка, 4 км от Бережан.

28 июня из Подгаец в Бережаны приехал Ищенко и по приказу капитана НКВД Вадиса забрал из тюрьмы 34 заключённых. До сих пор не раскрыта тайна, где их уничтожили – до Подгаец они не доехали. Возможно, они расстреляны в Литятинском лесу.

В этот же день начальник НКВД Максимов замучил в подвале тюрьмы 60 заключённых, но, вопреки распоряжению начальства, их не прибрал и не дал машин для вывоза, сбежав из города. Только вечером 29 июня были выделены две машины. На них загрузили 40 тел, чтобы вывезти в ямы, заготовленные на территории воинской части, возле замка Синявских. 20 тел оставались в тюрьме.

Во время бомбёжки и обстрела одна машина была подбита. Не доехав 200 м, исполнители сбросили тела убитых под мост, оставили машины и разбежались. Позже начальство угрозами вернуло «провинившихся», чтобы они скрыли следы преступления, но тела некогда было закапывать, их просто сбросили в реку Золота Липа и открыли шлюз. Вода понесла их вниз по реке. Эти изуродованные пытками и водой тела крестьяне прибрежных сёл вылавливали и затем хоронили, как могли. Один из погибших похоронен в селе Посухив. Наибольшее число этих тел доплыло до шлюза в селе Саранчуки. Там местные жители выловили тела и положили под церковью для опознания. Слух об этом разошёлся по окрестным местам, многих родственники забрали своих близких для захоронения в свои сёла. Оставшихся 12 тел похоронили возле церкви в общей могиле.

29 июня младший лейтенант Глова и начальник тюрьмы Красин подписали акт о том, что Глова забрал для эвакуации из тюрьмы 94 з/к на этап, через Тернополь - до станции Иваново Ярославской железной дороги в России. Судьба их неизвестна.

Теперь из ранее секретных документов стали известны некоторые подробности. Из рассекреченных отчётов представителя из Киева капитана Панина начальнику управления тюрем НКВД УССР капитану госбезопасности Филиппову от 8.07.1941 следует, что 20 тел остались не вывезенными из подвалов тюрьмы, и ещё 48 заключённых не преданы земле в самой тюрьме. Панин обвинил в этом исполнителей «эвакуации» Бережанской тюрьмы – начальника районного НКВД Максимова, начальника тюрьмы Красина, оперуполномоченного Литвина, которые не справились с распоряжением Панина, не выполнили поставленные задачи и сбежали из города, оправдываясь обстрелом.

Всего теперь известно о 157 расстрелянных в Бережанской тюрьме. Часть замученных зарыли в парке возле замка Синявских.

30 июня советские органы и войска покинули город. Люди бросились к тюрьме. И тогда открылась правда о нечеловеческих преступлениях. Тела уничтоженных невинных людей имели следы ужасных пыток. У них были вырезаны языки, уши, носы выколоты глаза, поясами снята кожа, отрублены конечности. Многие части тела были пробиты гвоздями, имели следы ожогов. Особо изощрённым по жестокости пыткам подвергали девушек. Выполнением этих несанкционированных злодеяний занимались садисты из числа тюремщиков, озверевших от длительного выполнения пыток ещё в мирное время. Утратив человеческий облик и оставшись без сбежавших властей, они по собственной инициативе глумились даже над мёртвыми. Все, кого не опознали и не похоронили родственники, были с почестями захоронены на городском кладбище.

Долгие послевоенные годы жители Галичины хранили память об этих преступлениях коммунистического режима и ненависть к поработителям. Только обретя независимость Украины, они могут открыто говорить об этом, достойно увековечить память невинных жертв тоталитаризма.

В 1992 году, по инициативе общественности Бережан, на фасаде здания бывшей тюрьмы, над окнами подвалов пыток, установлена мемориальная доска в память о жертвах июня 1941-го года. Надпись на ней призывает граждан к совести и милосердию. В одной из бывших камер смертников этого здания, переданного агротехническому институту, оборудована комната-музей памяти об этой трагедии. Заведует этим филиалом Бережанского краеведческого музея бывший узник этой тюрьмы и лагерей Сибири, участник антикоммунистического сопротивления, председатель районного Союза политзаключённых, член общества «Пошук» Орест Гуменюк.